Неточные совпадения
С своей супругою дородной
Приехал толстый Пустяков;
Гвоздин, хозяин превосходный,
Владелец нищих мужиков;
Скотинины, чета седая,
С детьми всех
возрастов, считая
От тридцати до двух годов;
Уездный франтик Петушков,
Мой брат двоюродный, Буянов,
В пуху,
в картузе с козырьком
(Как вам, конечно, он знаком),
И отставной советник Флянов,
Тяжелый сплетник, старый плут,
Обжора, взяточник и шут.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда
в жизни своей ни с кем, и — странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества,
в каком-то родном доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный
возраст человека.
— Ничего, ничего, совершенно ничего, — говорил Чичиков. — Может ли что-нибудь невинный ребенок? — И
в то же время думал про себя: «Да ведь как метко обделал, канальчонок проклятый!» — Золотой
возраст! — сказал он, когда уже его совершенно вытерли и приятное выражение возвратилось на его лицо.
Потом, уже достигнув зрелого
возраста, прочла она несколько книг содержания романтического, да недавно еще, через посредство господина Лебезятникова, одну книжку «Физиологию» Льюиса [«Физиология» Льюиса — книга английского философа и физиолога Д. Г. Льюиса «Физиология обыденной жизни»,
в которой популярно излагались естественно-научные идеи.] — изволите знать-с? — с большим интересом прочла, и даже нам отрывочно вслух сообщала: вот и все ее просвещение.
Когда же тот умер, ходил за оставшимся
в живых старым и расслабленным отцом умершего товарища (который содержал и кормил своего отца своими трудами чуть не с тринадцатилетнего
возраста), поместил, наконец, этого старика
в больницу, и когда тот тоже умер, похоронил его.
Положимте, что так.
Блажен, кто верует, тепло ему на свете! —
Ах! боже мой! ужли я здесь опять,
В Москве! у вас! да как же вас узнать!
Где время то? где
возраст тот невинный,
Когда, бывало,
в вечер длинный
Мы с вами явимся, исчезнем тут и там,
Играем и шумим по стульям и столам.
А тут ваш батюшка с мадамой, за пикетом;
Мы
в темном уголке, и кажется, что
в этом!
Вы помните? вздрогнём, что скрипнет столик,
дверь…
Когда б, укрытое
в лесу, ты
возрастало,
Тебе б вредить ни зной, ни ветры не могли,
Тебя бы старые деревья берегли...
Тогда
в свою чреду, ты столько б
возросло,
Усилилось и укрепилось,
Что нынешней беды с тобой бы не случилось,
И бурю, может быть, ты б выдержать могло...
Он говорил, что «нормальное назначение человека — прожить четыре времени года, то есть четыре
возраста, без скачков, и донести сосуд жизни до последнего дня, не пролив ни одной капли напрасно, и что ровное и медленное горение огня лучше бурных пожаров, какая бы поэзия ни пылала
в них».
Редко судьба сталкивала его с женщиною
в обществе до такой степени, чтоб он мог вспыхнуть на несколько дней и почесть себя влюбленным. От этого его любовные интриги не разыгрывались
в романы: они останавливались
в самом начале и своею невинностью, простотой и чистотой не уступали повестям любви какой-нибудь пансионерки на
возрасте.
Вода между тем
в судне умножалася, и труд наш,
возрастая в отливании оной, утомлял силы наши приметно.
Прияв сей смрадный яд
в тело мое
в совершенном
возрасте, затверделость моих членов противилася его распространению и борется с его смертоносностию.
Госпожа Ш… — витязь
в своем роде не последний, 62 лет, вдова с 25-летнего своего
возраста.
— На семнадцатом году
возраста молодого моего барина отправлен был он и я
в чужие краи с надзирателем, коему предписано было меня почитать сопутником, а не слугою.
Единое
в том тебе утешение да будет, воспоминая, что и сын сына твоего возлюбит отца до совершенного только
возраста.
Лучше бы мне было
возрасти в невежестве, не думав никогда, что есмь человек, всем другим равный.
Пред ним стояли два юноши,
возраста почти равного, единым годом во времени рождения, но не
в шествии разума и сердца они разнствовали между собою.
Она отдала девочку кормилице, отпустила ее и открыла медальон,
в котором был портрет Сережи, когда он был почти того же
возраста, как и девочка.
Более всего его при этом изумляло и расстраивало то, что большинство людей его круга и
возраста, заменив, как и он, прежние верования такими же, как и он, новыми убеждениями, не видели
в этом никакой беды и были совершенно довольны и спокойны.
Она встала и, сняв шляпу, взяла на столике альбом,
в котором были фотографические карточки сына
в других
возрастах.
В улицах, образованных телегами, толпились люди всякого звания,
возраста и вида: барышники,
в синих кафтанах и высоких шапках, лукаво высматривали и выжидали покупщиков; лупоглазые, кудрявые цыгане метались взад и вперед, как угорелые, глядели лошадям
в зубы, поднимали им ноги и хвосты, кричали, бранились, служили посредниками, метали жребий или увивались около какого-нибудь ремонтера
в фуражке и военной шинели с бобром.
Представьте себе человека высокого и когда-то стройного, теперь же несколько обрюзглого, но вовсе не дряхлого, даже не устарелого, человека
в зрелом
возрасте,
в самой, как говорится, поре.
Да, все это было интересно, и Клим чувствовал, как
возрастает в нем жажда понять людей.
Количество таких воспоминаний и вопросов
возрастало, они становились все противоречивей, сложней. Чувствуя себя не
в силах разобраться
в этом хаосе, Клим с негодованием думал...
— Да, он глуп, но —
в меру
возраста. Всякому
возрасту соответствует определенная доза глупости и ума. То, что называется сложностью
в химии, — вполне законно, а то, что принимается за сложность
в характере человека, часто бывает только его выдумкой, его игрой. Например — женщины…
«Я не Питер Шлемиль и не буду страдать, потеряв свою тень. И я не потерял ее, а самовольно отказался от мучительной неизбежности влачить за собою тень, которая становится все тяжелее. Я уже прожил половину срока жизни, имею право на отдых. Какой смысл
в этом непрерывном накоплении опыта? Я достаточно богат. Каков смысл жизни?.. Смешно
в моем
возрасте ставить “детские вопросы”».
Поэтому я с глубоким огорчением выслушал вашу литературно остроумную, но политически, безусловно, вредную попытку как-то оправдать Распутина именно
в то время, когда его гнусное, разрушающее влияние
возрастает.
«
В нем есть что-то театральное», — подумал Самгин, пытаясь освободиться от угнетающего чувства. Оно
возросло, когда Дьякон, медленно повернув голову, взглянул на Алексея, подошедшего к нему, — оплывшая кожа безобразно обнажила глаза Дьякона, оттянув и выворотив веки, показывая красное мясо, зрачки расплылись, и мутный блеск их был явно безумен.
—
В моем
возрасте мало веселого.
Кутузов махнул рукой и пошел к дверям под аркой
в толстой стене, за ним двинулось еще несколько человек, а крики
возрастали, становясь горячее, обиженней, и все чаще, настойчивее пробивался сквозь шум знакомо звонкий голосок Тагильского.
Все они среднего
возраста, за тридцать, а одна старушка
в очках, седая, с капризно надутыми губами и с записной книжкой
в руке, — она действует книжкой, как веером, обмахивая темное маленькое личико.
Раздеваясь у себя
в комнате, Клим испытывал острое недовольство. Почему он оробел? Он уже не впервые замечал, что наедине с Лидией чувствует себя подавленным и что после каждой встречи это чувство
возрастает.
— Нет, почему же — чепуха? Весьма искусно сделано, — как аллегория для поучения детей старшего
возраста. Слепые — современное человечество, поводыря,
в зависимости от желания, можно понять как разум или как веру. А впрочем, я не дочитал эту штуку до конца.
Количество людей во фраках
возрастало, уже десятка полтора кричало, окружая стол, — старик, раскинув руки над столом, двигал ими
в воздухе, точно плавая, и кричал, подняв вверх багровое лицо...
— Романтизм. Болезнь
возраста. Тебя она минует, я уверен. Лидия —
в Крыму, осенью она уедет
в театральную школу.
Людей
в ресторане становилось все меньше, исчезали одна за другой женщины, но шум
возрастал. Он сосредоточивался
в отдаленном от Самгина углу, где собрались солидные штатские люди, три офицера и высокий, лысый человек
в форме интенданта, с сигарой
в зубах и с крестообразной черной наклейкой на левой щеке.
Затем, при помощи прочитанной еще
в отрочестве по настоянию отца «Истории крестьянских войн
в Германии» и «Политических движений русского народа», воображение создало мрачную картину: лунной ночью, по извилистым дорогам, среди полей, катятся от деревни к деревне густые, темные толпы, окружают усадьбы помещиков, трутся о них; вспыхивают огромные костры огня, а люди кричат, свистят, воют, черной массой катятся дальше, все
возрастая, как бы поднимаясь из земли; впереди их мчатся табуны испуганных лошадей, сзади умножаются холмы огня, над ними — тучи дыма, неба — не видно, а земля — пустеет, верхний слой ее как бы скатывается ковром, образуя все новые, живые, черные валы.
Самгин, не ответив, налил вина
в его стакан. Количество ряженых
возросло, толпа стала пестрее, веселей, и где-то близко около двери уже задорно кричал Лютов...
Был слышен колокольный звон, особенно внушительно гудел колокол собора
в кремле, и вместе с медным гулом
возрастал, быстро накатываясь все ближе, другой, рычащий.
Я, брат, к десяти годам уже знал много… почти все, чего не надо было знать
в этом
возрасте.
«
Возраст охлаждает чувство. Я слишком много истратил сил на борьбу против чужих мыслей, против шаблонов», — думал он, зажигая спичку, чтоб закурить новую папиросу. Последнее время он все чаще замечал, что почти каждая его мысль имеет свою тень, свое эхо, но и та и другое как будто враждебны ему. Так случилось и
в этот раз.
Возбуждая
в нем любопытство мужчины, уже достаточно охлажденного
возрастом и опытом, она не будила сексуальных эмоций.
Шум
в зале
возрастал, как бы ища себе предела; десятки голосов кричали, выли...
Место Анфимьевны заняла тощая плоскогрудая женщина неопределенного
возраста; молчаливая, как тюремный надзиратель, она двигалась деревянно, неприятно смотрела прямо
в лицо, — глаза у нее мутновато-стеклянные; когда Варвара приказывала ей что-нибудь, она, с явным усилием размыкая тонкие, всегда плотно сжатые губы, отвечала двумя словами...
Но это его настроение держалось недолго. Елена оказалась женщиной во всех отношениях более интересной, чем он предполагал. Искусная
в технике любви, она легко возбуждала его чувственность, заставляя его переживать сладчайшие судороги не испытанной им силы, а он был
в том
возрасте, когда мужчина уже нуждается
в подстрекательстве со стороны партнерши и благодарен женщине за ее инициативу.
Самгин был
в том
возрасте, когда у многих мужчин и женщин большого сексуального опыта нормальное биологическое влечение становится физиологическим любопытством, которое принимает характер настойчивого желания узнать, чем тот или та не похожи на этого или эту.
Он сосчитал огни свеч: двадцать семь. Четверо мужчин — лысые, семь человек седых. Кажется, большинство их, так же как и женщин, все люди зрелого
возраста. Все — молчали, даже не перешептывались. Он не заметил, откуда появился и встал около помоста Захарий; как все,
в рубахе до щиколоток, босой, он один из всех мужчин держал
в руке толстую свечу; к другому углу помоста легко подбежала маленькая, — точно подросток, — коротковолосая, полуседая женщина, тоже с толстой свечой
в руке.
Первый день прошел довольно быстро, второй оказался длиннее, но короче третьего, и так, нарушая законы движения земли вокруг солнца, дни становились все длиннее, каждый день усиливал бессмысленную скуку, обнажал пустоту
в душе и,
в пустоте, — обиду, которая хотя и
возрастала день ото дня, но побороть скуку не могла.
— Вообще — это бесполезное занятие
в чужом огороде капусту садить.
В Орле жил под надзором полиции один политический человек, уже солидного
возраста и большой умственной доброты. Только — доброта не средство против скуки. Город — скучный, пыльный, ничего орлиного не содержит, а свинства — сколько угодно! И вот он, добряк, решил заняться украшением окружающих людей. Между прочим, жена моя — вторая — немножко пострадала от него — из гимназии вытурили…
—
В его
возрасте я был влюблен
в родную тетку. Не беспокойся, он — не романтик и не глуп. Жаль, что у нас горничная — уродище…